На игле - Страница 30


К оглавлению

30

Последние страницы «Рекорда», как обычно, были заполнены всякой чепухой о «Рейнджерсах» и «Селтике». Саунесс выведал что-то об одном мудаке из второй английской лиги, а Макнилл писал о том, что доверие к «Селтику» падает. Ни слова о «Сердцах». Нет. Немножко про Джимми Сэндисона, с одной и той же цитатой, повторённой дважды, и коротким отрывком, обрывающимся на полуфразе. Ещё небольшая заметка о том, почему Миллер из «Хибсов» всё ещё считает себя лучшим форвардом, хотя команда забила всего три гола за последние примерно тридцать игр.

Ленни вернулся к третьей странице. Ему больше нравились полуодетые тётки из «Рекорда», чем голые — из «Сана». Это развивало воображение.

Краем глаза он заметил Колина Дэлглиша.

— Привет, Кок, — сказал он, не отрываясь от газеты.

Кок придвинул стул к Ленни. Он заказал себе пинту крепкого:

— Новости слыхал? Какое горе…

— Чего?

— Гранти… Ты чё, не слышал?… — Кок посмотрел на Ленни в упор.

— Нет. А что…

— Умер. Перепил малость.

— Ты чё, шутишь? Да ты гонишь, чувак!…

— Я серьёзно. Вчера ночью.

— Что случилось?…

— Сердечный приступ, — Кок щёлкнул пальцами. — Наверно, было больное сердце. Никто об этом не знал. Бедняга Гранти работал с Питом Гиллеганом, типа на стороне. Было около пяти, и Гранти помогал Питу прибраться и всё такое, как вдруг тот как схватится за грудь и — брык. Гилли вызвал скорую, и беднягу увезли в больницу, но через пару часов он умер. Бедный Гранти. Классный был чувак. Ты с ним в картишки резался, да?

— Э… да… один из самых классных чуваков, которых я знал. Какой удар…

Несколько часов спустя Ленни уже был никакой. Он стрельнул у Гева Темперли двадцать фунтов только для того, чтобы нажраться, как свинья. Когда вечером в бар вошёл Писбо, Ленни ездил по ушам симпатичной официантке и смущённому, трезвому на вид парню в комбинезоне с логотипом «теннентс-лагера».

— …один из самых классных чуваков, бля, которых я знал…

— Привет, Ленни. Я уже слышал. — Писбо горестно обнял Ленни за могучие плечи. Крепко сжал его, чтобы удостовериться, что один из его друзей всё ещё с ним, и попутно выяснить, насколько он пьян.

— Писбо. Да. Я до сих не могу в это поверить, бля… один из самых классных чуваков, которых я знал… — Он медленно повернулся к официантке и перевёл взгляд на неё. Выпятив большой палец, он показал через плечо на Писбо. -…спросите у него… а, Писбо? Ты знал Гранти? Один из самых классных чуваков, которых кто-либо когда-либо знал… а, Писбо? Гранти? А?

— Да, страшный удар. Я до сих пор не могу в это поверить, чувак.

— Вот именно! Был человек, и нет человека… молодой, двадцать семь лет. Смотря как карта выпадет, это уж точно, чувак. Как выпадет карта… конечно, как, бля…

— А по-моему, Гранти было двадцать девять, — уточнил Писбо.

— Двадцать семь — двадцать девять… какая, в пизду, разница? Всё равно парень молодой. Вот только жалко его жену и малого… а вон сидят старые пердуны… — Ленни злобно махнул рукой в угол, где старики играли в домино. -…уж они-то пожили! Длинные ебучие жизни! Они только брюзжать умеют. Гранти никогда ни на что не жаловался. Один из самых классных парней, которых я встречал.

Потом он заметил трёх молодых ребят, Картошку, Томми и Второго Призёра, которые сидели в противоположном конце бара.

— А это наркоши, блядь, приятели Биллина брата. Все эти суки подыхают, на хер, от СПИДа. Гробят себя. Так им и надо, сукам. Гранти ценил жизнь, бля. А эти суки её прожигают! — Ленни злобно посмотрел на них, но парни были слишком увлечены беседой и не заметили его.

— Брось, Ленни. Успокойся. Чего ты на них гонишь? Они классные пацаны. Это Денни Мёрфи. Мухи не обидит. Томми Лоренс, ты же знаешь Томми, а вон тот чувак — Реб, Реб Маклафлин, когда-то был классным футболистом. Играл за «Манчестер Юнайтед». Они хорошие ребята. Ёб твою мать, да они же друзья того твоего друга, ну того парня, что работает на бирже труда. Как его зовут… Гев.

— Угу… но эти старые пердуны… — Уступая ему, Ленни переключил внимание обратно на другой конец зала.

— Да брось ты, Ленни, хуй с ними. Они мухи не обидят, сидят себе, никого не трогают. Допивай своё пиво, и пошли к Нацу. Я звякну Билли и Джэкки.

На Нацевом флэту на Бьюкенен-стрит царило уныние. От смерти Гранти они перешли к вопросу о невыплаченной сумме.

— Этот мудак отбросил коньки перед самым днём делёжки. У него была одна тыща восемьсот. Если разделить на шесть, получается по три сотни на рыло, — проскулил Билли.

— Их уже не вернёшь, — отважился сказать Джэкки.

— Чёрта с два! Мы делим эту капусту каждый год, бля, за две недели до отпуска. Я заказал на эти деньги путёвку в Бенидорм. У меня нет ни копья. Если я отменю заказ, Шейла сыграет моими яйцами в бильярд. Так не пойдёт, чуваки, — заявил Нац.

— Вот именно, бля. Мне, конечно, жаль Фиону и её мальца. Всем жалко. Бараза нет. Но это же наша капуста, блядь, а не её, — сказал Билли.

— Мы сами во всём виноваты. Я так и знал, что этим всё кончится, — Джэкки пожал плечами.

Позвонили в дверь. Пришли Ленни и Писбо.

— Тебе легко говорить. У тебя денег до хрена, — наехал на него Нац.

Джэкки ничего не ответил. Он взял банку «лагера» из груды, которую Писбо свалил на пол.

— Херовая новость, пацаны, — произнёс Писбо, пока Ленни угрюмо отхлёбывал из своей банки.

— Один из самых классных чуваков, которых я знал, — сказал Ленни.

Он вовремя вмешался. Нац чуть было не начал оплакивать свои денежки, как вдруг понял, что Писбо имел в виду Гранти.

30